geky: (Default)
Есть такая штука, которую я для простоты называю кармой. И для простоты оперирую ей у себя в голове, как чем-то волшебным, хотя на самом деле это не так, но для технических целей — самое оно.
Есть вещи, которые карму портят. Ну, вот снобизм, снобизм портит. Это я ещё лет пять назад прочувствовала по полной, когда каждый день стала видеть много-много чужих людей, и от этого у меня наступили шок, ужас, печаль, злость. И как только начинаешь ощущать себя розой на помойке — всё, привет, жизнь начинает подкидывать каких-то особо красочных упырей и фриков, а нормальных людей куда-то припрятывать. Причём, нет, это не что-то такое очевидное и предсказуемое, напрямую зависящее от выражения морды, например, потому что я имею в виду поток случайный. Люди на работе, люди на улице, мужики, которые стучатся познакомиться в аську, и всё такое. А я даже в свои самые злобные периоды всегда была вежливой. Ну то есть, выражением лица, может, и могла кого-то отпугнуть, не знаю, но так чтоб спровоцировать драку между людьми, припадок у агрессивного психа, нарваться на три трамвайных хама в день (а это моя обычная годовая норма, вообще-то), или ещё что-то в таком духе — ничего такого не делала точно. И даже как-то обычно вся эта фигня не была направлена на меня, я чаще оказывалась свидетелем каких-то запредельных выходок, чем непосредственным участником. Карма. Самая натуральная, ведь навряд ли люди посходили с ума именно на те полгода, а потом резко исправились.
Или вот пневмония. Кармическое заболевание. Можно сколько угодно переохлаждаться, простывать и так далее. Но вот если как-то так глубоко, качественно, по-крупному не задолбаться и не упасть духом до этого — фиг заболеешь. А если задолбаться — на тебе, пожалуйста, хоть на ровном месте. Может, бывает по-другому, но у меня было так. Все три раза.
Так что, это самое. Переводите старушек через дорогу, не злитесь на визжащих детишек, не обижайте дурачков, отдыхайте как следует, занимайтесь спортом, смотрите добрые киношечки, цветочки хоть иногда поливайте, и всё такое. Карму надо беречь.
geky: (Default)
Дело в том, что любить сложно. Для этого нужны силы. В юности их много, просто так, даром, много от природы. В юности ещё не пришлось пройти через всякое муторное, принимать решения, от которых самому потом неприятно, оправдывать себя, врать кому-то или понимать, что тебе врут, собачиться из-за мелочей. В юности кажется, что можно прожить всю жизнь, и будет красиво, будет без этого. Что ты хорошая, и поэтому есть какие-то гарантии.
А потом оказывается, что их нет. И сил уже не так много. А будет не только хорошо, но и тяжело, и по-всякому. И будешь не только получать, но и жертвовать, и иногда это будет очень горько. И «в болезни и в здравии» – это не такая ритуальная формулировка, где о первой части не нужно слишком беспокоиться, авось пронесёт. Не пронесёт.
И многие начинают пытаться вернуть «тогда». Когда всё было прекрасно и легко. Нарисовать с помощью пудры и карандашика лицо, которого уже лет десять-пятнадцать как нет. Застыть. Сесть вот так, голову повернуть так. Меняться как можно медленнее. Набить чучелко с гладкой шёрсткой и блестящими глазками, и чтобы оно стояло как можно дольше.
А ещё экономить и торговаться, как без этого. Будь стервой. Люби себя. Ты прекрасна. Не позволяй ему думать, будто он что-то значит. Себе тоже не позволяй. Балуй себя. Испытывай его – тебе нужен прочный, чтоб продержался долго, чтоб не облез. И, да. Следи, чтоб чучелко не выцвело и не запылилось, это важно. Им это нужно – гладкая шерстка и блестящие глазки. Если хорошо ухаживать, то будет как живое. Будет даже лучше, чем живое, ты же теперь мудрее, у тебя опыт, а что тогда? Тогда ты могла позволить себе заколоть невымытые волосы в хвостик и выйти из дома, ты не ценила себя, это тебя и сгубило.
Если как следует увлечься, можно даже не замечать, что выглядишь жалко. Что это никого не обманывает. Что никто даже издалека не подумает, будто ты настоящая.
Это так страшно и так легко. Это не участь каких-то безнадёжных дур, это обычные нормальные женщины. Грань ведь такая тонкая. Когда ты становишься другой, надо переосмыслить как-то всё накопленное. Надо теперь этой другой научиться жить. А перемены ведь не происходят за одну минуту, это же медленно, это же постепенно. Непонятно, надо как следует сесть и подумать сегодня, или можно через недельку.
geky: (качели)
Мир вокруг не только прекрасный, но и грустный, и страшный. Не только грустный и страшный, но и прекрасный. Когда мне совсем не по себе, я смотрю, что вокруг. На ребёнка, который скачет по дорожке, потому что не может просто идти. На чёрных птиц, которые парят в очень, очень холодном небе. На серо-коричневую полосатую кошку, которая бежит по снегу, у неё мёрзнут лапы, она думает об ужине, но ни секунду своей жизни не предъявляет претензий к мирозданию и не ноет. На машины, которые медленно проезжают мимо, и снег приглушает их шум; они тяжёлые и могучие, но большую часть времени мы не помним, насколько. Если сосредоточиться на том, что существует много всего, становится спокойно. Плохо, когда в голове нет ничего, кроме тебя самого.
geky: (Default)
Время. Сейчас нужно сказать о нём, потому что несказанные слова иногда мешают больше, чем наполняют. Но об этом трудно говорить так же, как обо всём остальном. Говоря о времени, придётся говорить ещё и о страхе, о понимании и о любви.

Момент, когда я стою на берегу и зажигаю спичку. Очень ветрено, мне это удаётся не сразу. Я сжигаю слова. Бумага горит и рассыпается. Мне страшно. Страшно, что с тем, что теперь накопилось внутри, я не смогу жить. Я пишу слова, чтобы сжечь их. Провести ритуал. Для кого-то такие вещи имеют мистический смысл, для меня же это способ обозначить точку во времени. Точку, когда страшно, но я знаю, что это может пройти. Точку, которая иначе сольётся со сплошным далёким облаком. Но это я сейчас объясняю, а тогда, тогда я просто чувствую такую потребность. Тогда в этой точке существовало только прошлое, теперь в ней есть будущее, то, в котором нет страха. И нет того, кто ждёт меня.

Момент, когда мужчина говорит мне: «Время. Мне кажется, я знаю всё, что произойдёт с тобой в ближайшие годы». Темнеет, и в помещении душно. Он стоит рядом со мной на берегу, и вечернее солнце греет меня. Мы думаем, что это последний жаркий день этим летом, но это окажется неправдой. Мы не касаемся друг друга. Иногда оказываемся в миллиметре, но не касаемся. Так нужно. Он несёт меня на руках в комнату, и мы целуемся. Он опрокидывает меня на спину, и это оглушает, у меня перед глазами искры, он запускает пальцы мне в волосы, шепчет моё имя. Он накидывает мне куртку на плечи, а у меня внутри пустота. Он улыбается. Всё это разворачивается у меня в памяти, пока он говорит: «Время. Мне кажется, я знаю, всё, что произойдёт с тобой в ближайшие годы». И я, заранее зная, что не получу ответа, спрашиваю: «Что?» И не получаю ответа. Мне неприятно, и кажется, что каким-то образом я знаю, что он неправ, хотя не знаю толком, в чём именно. Позже другой мужчина, которого я никогда не видела, напишет, что будущее есть, заранее расписанное, для всех и каждого. И я захочу возразить. Мне покажется, что каким-то образом я знаю, что он неправ.

Момент, когда я еду домой в шесть утра. Мне уже ничего не страшно, и пока ещё не очень больно. Есть важные точки, которые надо обозначать специально, есть такие, которые врезаются в память без всякой помощи, экстремумы. Я повторяю, как заклинание: «Я переживу и буду жить дальше». Это точка, с которой начинается то самое будущее, в котором нет того, кто ждёт меня. В миг, когда мне покажется, что не переживу и не буду, мужчина подойдёт и накинет куртку мне на плечи. Это произойдёт через небольшой промежуток его времени, и через почти вечность – моего. Потому что это точка, с которой начнётся череда почти нескончаемых дней. И где-то потом она кончится, плавно, как засыпание. Боль всегда приходит резко, как пробуждение, а уходит мягко и незаметно.

Момент, когда мы сидим на полу и играем с сестрой. Я смотрю на неё и думаю, что она существует всего два года. Это очень мало. Но, в то же время, она была почти всегда. Я уже начала понимать числа и сравнивать их. Я всем существом чувствую, что два года — это очень мало, и уже не могу отвлечься, или выкинуть это знание из головы. Я оглядываюсь на своё прошлое безотносительно её времени, и оно кажется мне бесконечным. Потому что невозможно осознать прошлое, в котором меня нет. Через много лет фантазия и запоминание различных фактов создадут мне иллюзию этого осознания, но сейчас у меня нет и этого. Итак, я оглядываюсь назад, и прожитое мною время ощущается как бесконечность. И при этом я знаю, что это капля. Прожитое сестрой время ощущается как капля. Ощущение времени, которое мы провели вместе, постоянно меняется, как картинка, на которой нарисовано что-то, что кажется то выпуклым, то вогнутым. И я никак не могу зафиксировать его, как-то определить в сознании. В этот момент мне пять лет, и я впервые осознаю двойственность, связанную с восприятием времени.

Момент, когда мне скучно. Я сижу в коридоре, в котором темно и стены выкрашены в мерзкий желто-коричневый цвет. Мне ждать ещё очень долго. Рядом со мной сидят люди. Атмосфера общей скуки и отупения не даёт мне сосредоточиться на книге. Я закрываю её и выхожу на крыльцо. Это неправда, что у природы нет плохой погоды. Есть плохая, и есть совсем отвратительная. Мне ничего не остаётся, как вернуться обратно. Я сажусь и просто жду. Десять минут кажутся часом. У нас есть простые способы отмерять и чувствовать небольшие промежутки времени: перемещение, тиканье часов, собственное дыхание. Но удерживать внимание на этом можно совсем недолго. Большую часть жизни ощущение времени связано с изменениями. В детстве всё меняется каждую секунду, и дни тянутся очень долго. Рано или поздно движение замедляется. У кого-то незначительно и совсем понемногу, у кого-то стремительно. У кого-то движение становится управляемым, у кого-то — нет. Кто-то меняется по своим внутренним законам, кто-то натыкается на расставленные самим собой или кем-то другим ловушки и останавливается, замирает. Когда внутри холодная неизменная бесконечность, время снаружи ползёт медленно, а после воспринимается одним мигом. Миг в прошлом, и ещё более короткий миг в будущем — полная противоположность тому, что чувствовалось в детстве. Это страх и старость. Поэтому я не люблю тех, кто расставляет ловушки другим. Тех, кто озвучивает вслух цифры, которые других заставят испугаться и остановиться. Это как зараза, которая будет ждать до поры до времени, а потом отравит чью-то жизнь. Жизнь не сосчитать.

Момент, когда слова заканчиваются.

Profile

geky: (Default)
geky

November 2016

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27 282930   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 17th, 2017 09:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios